janelight: (Default)
"В России Бог живет не по углам, как думают агенты чуждых станов. Тут взорванный восстановили храм, тут Бога защищает Залдостанов — крутой Хирург, глава «Ночных волков», чья гордая эмблема — хищник серый, а пиетет пред Путиным таков, что, кажется, уже граничит с верой. Патриотичным кажется ему — советского консорциума сыну — устроить лагерь байкерский в Крыму, чтоб возвратить России Украину. Нет, я не против. Я и сам могу советского напомнить человека: пишу как раз на крымском берегу, под шум прибоя и детей Артека: у них тут по субботам дискотека. Сюда и Путин прибыл в эти дни (а то в России, правда, как-то тускло). Встречались с Януковичем они, подробно обговаривалась Тузла, — но миновать Хирурга он не мог. Они друзья. Они общались кратко. Главе вручили куртку «С нами Бог», и в этом есть какая-то загадка.

Меня уже не трогает вопрос, что общего у Путина с Хирургом: обидчивость и поиски угроз, пристрастие к молебнам и хоругвям, решенье государственных задач (поистине, Хирург вождю советчик) — и думаю, что он такой же врач, как ВВП — прославленный разведчик. (Прошу волков меня не загрызать, тут оскорбленья нет, они ошиблись: я именно как раз хочу сказать, что он прекрасный врач, а Путин — Штирлиц). Их выбор обоюден и глубок: спасибо хоть, еще не дружит с Хеллом! Какой бы был пиар, какой предлог, назло врагам, от страха помертвелым, вдвоем заняться взломом между делом…

Я о другом. О том, при чем тут Бог.

Ни обкурившись, ни упившись в хлам, я не могу понять такого Бога. Его склоняют по таким углам, куда и черту лазить — чести много. За Бога тут нацист, «нашист», масон, специалист по чарам и по чакрам, Михайлов Стас и радио «Шансон», весь криминал и — страшно молвить — Чаплин, носители таких кромешных пург, что прихожане в страхе обмирают. Такому Богу нравится Хирург. Ему приносят в жертву Pussy Riot. Он любит дураков, а к умным строг. Он к милосердью вовсе не пригоден. Я не хочу кощунства: это Бог, но, вероятно, Велес или Один, а может, Марс, античный бог войны, а может быть, иной давнишний идол, которому с рожденья все должны, хотя никто в глаза его не видел. Он хочет жертв. Он любит ратный строй. Он требует смириться и ужаться. Внутри он исключительно пустой, но выглядит загадочно ужасно. Мы все пред ним не стоим ничего, он скучный бог кочевников и ханов — воинственное с понтом божество, какому служат Дугин и Проханов. Он кулаки от ярости грызет, он сам себя сжирает понемногу — и раз его друзьям пока везет, он с ними, да. Не с нами же, ей-Богу.

Наш Бог не так везуч, не так хитер. Ему милее байкера, без спору, крадущийся по Крымску волонтер, приравненный сегодня к мародеру. Кощунниц он наказывает сам. Он сходит к тем, что Бога не искали. Он не заходит в тот бетонный храм, где молятся бетонной вертикали.

Возможность же все это наблюдать, как человеку в мире бестиарном, — единственная, в общем, благодать, доступная в России христианам."
janelight: (Default)
Originally posted by [livejournal.com profile] jewsejka at Дмитрий Быков // "Новая газета", №52, 14 мая 2012 года



ПРОВОКАЦИОННОЕ

Вроде с Чистых прудов им ничем не грозят: развлечение, отдых, вакация… Просто вышли — позор. Засмеялись — разврат. Распивают чаи — провокация!

Попиваю вино ли, хожу ли в кино иль бряцаю послушною лирою — сколько помню себя я (а помню давно), почему-то я всех провоцирую. И хотя меня вроде бы терпит печать и не брезгует мной телекамера — постоянно я должен спасибо кричать, что еще не убили пока меня. Несмотря на наличие отчих могил и на путь, по отечеству пройденный, — коллективно ощеренный Нижний Тагил не считает себя моей Родиной: не успев им устроить особых проблем — да и много ль мы можем, заморыши? — почему-то я их провоцирую всем, нос не высунув, слова не молвивши. Я давно не вступаю в полемику здесь, ибо знаю на собственном опыте: до чего у них нежные чувства — гнездец! Оскорбляются всем, чем ни попадя, и на каждом шагу меня ждет череда обвинений, притянутых за уши: и хожу я не так, и зову не туда, хоть давно не зову никуда уже! Будто носят за мной исполнительный лист. Не прощают ни шутки, ни вымысла. И всегда я для них недостаточно чист — потому что в кровище не вымылся.

А ревнители веры с хвостами трубой! Вот народ — успокоить пора б его: оскорбляет их тонкие чувства любой, в ком не видно тупого и рабьего. Возразить им хоть словом — Господь упаси: всех уроют ревнители старого. И откуда их столько взялось на Руси, этих призраков графа Уварова? У погромщиков чувства настолько нежны и тонки — трепещите, неверные! — как у Стеньки, убийцы персидской княжны, что не так посмотрела, наверное. И любому, кто выбился из колеи — иль проснулся, во всяком-то случае, — тычут в нос оскорбленные чувства свои, между прочим, довольно вонючие. Голосят, невменяемей деда Пихто, неотвязней желудочной колики, — им давно возразить не решался никто, вот они и храбрятся, орелики.

Слава богу, с пришествием новых годин — чуть последние льдины растаяли — оказалось, что я тут такой не один: провокаторы бегают стаями. Разрезвились, как будто Россия — их дом (так и есть, но боюсь увлекаться я). Провокация их заключается в том, что неведомо, в чем провокация. Вот, допустим, выходят они на проспект, где бушуют сирень и акация, — возникает таинственный, странный эффект: просто ходят — и все ж провокация! И не то чтоб я хаял сатрапский режим, но причина, похоже, угадана: этот слой они все ощущают чужим, вот и крючит их всех, как от ладана. Вроде с Чистых прудов им ничем не грозят: развлечение, отдых, вакация… Просто вышли — позор. Засмеялись — разврат. Распивают чаи — провокация! Удивительна эта возросшая прыть, эта бестолочь полною чашею: скоро будет действительно рта не раскрыть, чтоб не тронуть их душу тончайшую. Я боюсь, и черемуха в белом цвету с незаконным цветеньем безвизовым осеняет движуху опасную ту и ведет себя с дерзостным вызовом. Провоцирует вишня — о ней у Басе тоже что-то крамольное сказано… Мертвецов вообще провоцирует все, что живет и цветет безнаказанно.

И по строгому счету их можно понять, ибо вся эта оттепель белая умудряется запросто их отменять, ничего совершенно не делая.
.
janelight: (Default)
Не верю и в этом не вижу вины,
Мечетям, церквям, синагогам,
Поскольку считаю, что мне не нужны
Земные посредники с Богом, —
Инструктор его, секретарь и сексот.
Я понял за век свой короткий:
Достичь неспособны небесных высот
Церковные перегородки.
Напрасно старается в поте лица
Епископов пёстрых ватага,
Вещая от имени Бога-отца,
И Сына, и Духа Святаго.
Без них существует он ночью и днём,
Без них он карает мечом и огнём,
Без них охраняет наш карточный дом
Его неизвестное имя,
Пока от него благодати мы ждём
В приёмных, указанных ими.

Городницкий, 1997
janelight: (Default)
Быков жжет глаголом )))

На «Красном октябре», поймав момент, блеснул Медведев. Там теперь Октябрик: есть правда в том, что бывший президент явился на одной из бывших фабрик. Сам повод мне казался пошловат: все сдал, что можно, — так чего бы ради? Там делали когда-то шоколад – теперь собрались те, что в шоколаде (кто отбирал героев – не пойму, но это явно был коварный демон), и стали хором объяснять ему, как правильно он делал все, что делал, как твердо гнул он линию свою, сдаваясь в главном, побеждая в малом… А в это время Путин интервью давал в Барвихе трем телеканалам: зачем – не знаю. Видимо, затем, чтоб местной узаконенной малине по-прежнему мерещился тандем, хотя тандема не было в помине.

Сюжет, достойный Агнии Барто, хоть, в сущности, не стоящий полушки. Что он сказал? – а то из вас никто не рассказал бы этого получше! Сигналов новых он не подавал, ничто не предвещало холиваров. Там был из Златоуста сталевар, точнее, златоуст из сталеваров, сияющий, как свежий апельсин, и сообщивший несколько манерно, что летом у него родился сын (стараньями Медведева, наверно). Там был Минаев, рыхлый наш акын, изрекший пару лозунгов протухлых, — он хвалит власти с рвением таким, с каким ругать их принято на кухнях. Весь интернет наизгалялся всласть – на этот подвиг мы всегда готовы. Все повторяли: «Не бросайте власть!». Медведев возмущался: «Что вы, что вы!». О чем писать эпистолу свою – я сам не знал и вглядывался паки, но в это время свежую струю внесла в беседу Тина Канделаки. Сперва она поведала о том, что друг ее, успешный англичанин, себе обрел в России новый дом (должно быть, этот юноша отчаян!): свою судьбину в клочья изодрав, он ринулся сюда, и это здраво. «В одной России есть сегодня драйв! В России невозможно жить без драйва!».

Вот вещь, непостижимая уму, но внятная любому в той клоаке: у нас в стране успех придет к тому, в ком будет драйв, сказала Канделаки. И вот, припомнив свой банальный лайф, в порожнее текущий из пустого, — я начал думать: что такое драйв? Как люди понимают это слово – вот эти все, собравшиеся там с какой-то целью, а не ради кайфа, которые резвы не по летам и веселы вообще неадекватно? В конце концов, английский мне знаком, но, отличаясь от меня-изгоя, они другим владеют языком, и «драйв» там значит что-нибудь другое. Страна полна печалей и злодейств, каких не выжечь никаким глаголом, — так как мне этим драйвом овладеть, чтоб стать таким же свежим и веселым? И что есть драйв? Уменье сочетать утробный юморок с напором лести? Уменье врать? Уменье не читать? Искусство с криком «Марш!» бежать на месте? Отыскивать в безжизненности нерв, швыряя в несогласного каменья, умеет весь медведевский резерв; боюсь, что это все его уменье. Науку эту я не угрызу, до светлых их вершин не доползу я: на выпученном радостью глазу там виден отблеск явного безумья. Он и в глазах Медведева блистал. Прошу не плакать чересчур ранимых, — нам четко явлен был Медведев-style: манера улыбаться на руинах. В конце концов, когда царит развал, чем утешаться Родине, чего там… «Почаще улыбайтесь», — он призвал. Зачем? Чтоб стать готовым идиотом? Но это вправду новая волна: держаться надо весело и серо. Натужным ликованием полна у них теперь любая атмосфера: шахтер, боксер, свинарка и пастух, ведущий, сталевар и их хозяйва – все пялят зенки, все смеются вслух, и этот общий смех – основа драйва. Врут, что у нас возможностей нема – у нас их край буквально непочатый: утратить стыд, шутя сойти с ума, попасть бесплатно в год семидесятый… Воистину, уж если мы хотим тут выжить и попасть при этом в ящик, то лживый жизнерадостный кретин – достойный и внушительный образчик.

А прочие – уже любых кровей, — почувствовав, куда несет стихия, все чаще выбирают drive away.

Точнее даже – drive away from here.
janelight: (nothern fox)
Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот в темное время суток, когда силы зла царствуют безраздельно.
А. Конан Дойл

Есть еще на свете силы ада, тайные и темные места. Вечером ходить туда не надо, нас предупреждают неспроста. Всем распахнут город наш овальный, но молите, чтоб судьба спасла вас от Маяковской-Триумфальной в вечер тридцать первого числа.

Мне, признаться, даже интересно — что за точка, Господи прости? Это зауряднейшее место, если в прочий день туда придти. Слева Маяковский, справа «Суши» — никакого явственного зла; но спасайте, братцы, ваши души в вечер тридцать первого числа. Вас там могут разом изувечить, разорвав на пару половин; там кружится всяческая нечисть — то ли шабаш, то ли Хэллоуин! Там для них построили заказник, чтоб бесилась дьявольская рать. То затеют бал, то детский праздник, то нашистов свозят поорать... Местные поляне и древляне думают в испуге: мать честна! Почему у нечисти гулянье только тридцать первого числа? Что они там празднуют, по ходу, скопом, с января до декабря, каждый раз, во всякую погоду, на мороз и солнце несмотря? Нет бы им сойтись толпою плотной, хороводом праздничных элит, — где-нибудь на площади Болотной, как фольклор им, кстати, и велит, — и устроить праздник свой повальный: там и Третьяковка под рукой... Но они хотят на Триумфальной, в этот день, и больше ни в какой.

Врут, что жить в России стало пресно. Страшно жить на новом вираже. Даже говорить про это место в обществе не принято уже. Вот Шевчук решил по крайней мере разузнать, какая там байда, и спросил открыто при премьере, почему нельзя ходить туда. Замер зал. Премьер поправил галстук. У него задергалась щека. Он при этом так перепугался, что забыл про имя Шевчука. Все вокруг лишились аппетита. Спрашивает Юра: «Что за жесть, почему нельзя туда пойти-то?» Тот в ответ: «Простите, кто вы есть?». Все смотреть боялись друг на друга, даже воздух в зале стал зловещ, — потому что дальше от испуга он понес неслыханную вещь, но уже не мог остановиться, выглядя при этом все лютей: «Может быть, там детская больница? Для чего смущать больных детей? Или, может, дачник едет с дачи, хмурый, в прорезиненном плаще?». (Это он от стресса, не иначе. Дачников там нету вообще). После он — от злобы, от испуга ль, хоть крепка нервишками ЧеКа, — начал про коксующийся уголь, чем расстроил даже Шевчука. Что же там за ужас аморальный, что за апокалипсис финальный, если лидер наш национальный, нации отборный матерьял, при упоминанье Триумфальной самообладанье потерял?

Если ж вы решитесь в это время выдвинуться к точке роковой, — что там с вами сделают со всеми? Например, приложат головой, или руку в двух местах сломают, чтоб прогулочный не мучил зуд, или просто за ухо поймают и в участок на ночь увезут, и продержат типа до рассвета — не за то, что совесть нечиста, а как раз за самое за это. Не ходите в темные места. Я б сказал, от храбрости икая и слезой невольной морося, что и вся страна у нас такая...

Но не вся, товарищи, не вся.

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/684447-echo/

А Шевчук молодец, кстати ))) Уважаю )))
janelight: (cat)
Понимаешь, моя тишина, это значит, что мы повзрослели.
Вот январь, и сугробы осели – это больше не наша вина.
Если тени все чаще длинны, если птицы кричат в непогоду –
Это признак ненастного года. Мы ему ничего не должны.
Каждой встречей до края полны, каждым именем бредя ночами
Мы с тобой не в подушку кричали – мы встречали героев войны –
С мирозданьем, синицей в руке, с вечным призраком женского ига.
Мы мужчин изучали по книгам, и по трещинам на потолке.
Выцветало цветное стекло. Ведь иллюзия тоже сдается.
А вина отравляла колодцы – ядовитое время текло,
Но иссякло однажды – вчера. Так мелеют порой океаны,
Так сползает на землю кора, обнажая заросшие раны.
Не болит. Не тревожит. Страниц в нашей книге еще половина.
Невиновны – не значит – невинны.
А любовь не имеет границ.

Чудно пишет стихи mousss.livejournal.com...
janelight: (Default)

Аффтара не знаю, но особенно понравилось про супер-истребитель )))

Над нью-йоркской древней биржей ветер тучи собирает. А над биржею токийской нет ни облачка, ни тучки. Тихо все и все спокойно, только брокеры играют, продавая то и это, собирая фишки в кучки.

Вдруг из гринспенской трясины, как собака баскервиллей, вылезает Алан Гринспен, привидению подобный. Словно призрак по Европе, он гуляет по конгрессу и трясет своим докладом, чем весьма пугает прессу.

И конечно, в этой прессе происходят опечатки, недомолвки, непонятки и ещё сто тыщ коллизий. Кто-то вместо слова crazy в заголовке, в поздней правке смело ставит слово кризис. Ну, подумаешь - в газете опечатался наборщик. Кто-то взял - перепечатал, и уже гуляет ветер, раздувая слух все больше.

Говорят, что рухнет йена. Что, к стагнации приблизясь, экономика Китая загнивает постепенно. Что вообще все очень плохо. Кризис! Скоро грянет кризис!

Это просто атмосфера - там погуще, тут пожиже. Ветер тучи собирает. Зреет паника на бирже. В норах прячутся медведи. И быки, не хорохорясь, в страхе прячутся по дуплам, опасаясь рынка Форекс.

Ипотечные кредиты резко падают куда-то. И крупнейшие банкиры исчезают с горизонта. Выясняется, что в банках все совсем не так, как надо, и давать кому-то бабки совершенно нет резона.

На отсутствии кредитов дешевеют нефть и сланцы. Сокращаются объемы европейской биржи в целом. Крона падает в два раза - незаметно, между делом. И о помощи взывают обнищавшие исландцы.

На токийской главной бирже - первый случай харакири. Брокер от груди до низа распорол себя в сортире платиновой картой Visa.

Штаты скромно сообщают перспективы роста долга. Перспективы там такие, что бамбук растет чуть ниже. Результат простой: на бирже резко вырастает доллар.

Словно супер-истребитель, не пугающийся бури, выше доллара и евро реет наш министр Кудрин! То крылом сшибая доллар, то касаясь клювом евро, он кричит, и крики эти сильно действуют на нервы.

У него бабла - как грязи, у него стабфонд в запасе, да и доллар, кстати, вырос. Он растил стабфонд три года, как цветок в красивой вазе. Он кричит, и все мы слышим: Кррризис! Скоррро грянет кризис!.

Profile

janelight: (Default)
janelight

July 2012

S M T W T F S
123456 7
89 1011121314
15 16 1718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 08:54 am
Powered by Dreamwidth Studios